English Version

 

Звонки

Сможете скачать голос рыбного филина как звонок для сотого телефона. Есть дуэт и голос птенца.

 

Филинячие Вещи!

Купите футболку проекта и помогайте нам сохранить рыбного филина.

 

ВОСТОК СИБИРИ: Хрупкость полевых планов


Джонатан Слат, WCS (Общество сохранения диких животных)

[Это 13-я часть из серии рассказов “Восток Сибири”, в которых Джонатан Слэт, из WCS рассказывает о филинах, тиграх и полевой работе на Дальнем Востоке России]


Когда наш грузовик провалился под лед на реке Фунтовка, это практически поставило под угрозу наши полевые работы в 2012 г.  Река была не особо глубокой, в том месте может чуть более метра, но участок открытой воды стал серьезным препятствием для транспорта остальных участников нашей группы – пикапа и снегохода. Грузовик – огромный КамАЗ – сдал назад и выбрался на берег под пронзительный скрежет металла, ломающего лед. Оторванный бампер и раздавленные фары медленно уплывали в талой воде вниз по течению.

Уже почти стемнело, мы провели в дороге целый день. Поверженные, мы повернули обратно, нашли небольшой, закрытый от ветра участок, очистили его от снега и разбили лагерь. У нас было все, что нужно, чтобы вести здесь зимние полевые работы в течение месяца: мешки с рисом, картошка, макароны и тушенка. В реке была вода и рыба. Отсюда до реки Угольной было чуть больше 60 км на запад, именно там находились маршруты, которые мы планировали ежедневно обследовать и учитывать свежие следы оленей и кабанов, чтобы оценить их численность. Первоначально мы планировали разбить лагерь в центре нашей территории исследований, проехав по этой старой лесовозной дороге еще около 30 км, и оттуда каждый день ездить на пикапе или снегоходе на маршруты. Однако сейчас, пробив полынью в Фунтовке, мы отрезали себе путь вперед.

Никакой транспорт не смог бы пересечь реку, пока она снова не замерзнет, а на то, чтобы лед выдержал вес КамАЗа потребуется, возможно, больше времени, чем у нас есть в запасе. Подбросив дров в печку в кунге КамАЗа, мы отправились спать. Я беспокоился о том, что нам делать завтра утром.

Когда мы проснулись, вокруг мела метель. К лагерю подошли двое мужчин. До ближайшего поселка было километров 80 и два горных перевала, поэтому их появление было неожиданным. Это были охотники, их машина застряла в Фунтовке, и им нужна была наша помощь, чтобы вытащить ее на берег.

Мы подъехали к реке на пикапе, поднимающем вихри снега, и увидели продавленную во льду полосу талой открытой воды, которая шла от дальнего берега там же, где вчера вечером ехал наш КамАЗ.  В конце этой полыньи передом к нам печально стоял джип Тойота Лендкрузер, неуклюже уперевшись носом в уцелевшую кромку твердого льда.

Беспомощная машина была всего в нескольких метрах от берега, когда двигатель, по всей видимости, залило водой, и он заглох. Лэндкрузер стоял в реке, укрытый снежной шапкой, бессильный и безмолвный, и воды Фунтовки омывали его со всех сторон.

Не понимаю, - сказал один из охотников, - мы переезжали через реку вчера, и лёд был нормальный. Когда мы возвращались перед рассветом этим утром, мы почти сразу провалились. Изо всех сил мы пробивались к берегу, но выехать не смогли. Я молча перегнулся с коллегами. Когда эти двое пытались переехать реку, лед, вероятно, только начал подмерзать после того, как наш КамАЗ проломил его. Вокруг было темно и все укрыто свежим снегом, поэтому охотники и не заподозрили, что лед может быть сломан. Мне показалось не очень уместным упоминать о нашей роли в их затруднительной ситуации, поэтому об этом моменте я промолчал.

Мы подогнали пикап к краю полыньи и размотали трос лебедки, конец которого один из охотников, тот, что помоложе, прикрепил к переднему бамперу Лэндкрузера, запрыгнув на него с берега. Следующие полчаса под мокрым тяжелым снегопадом мы тащили машину лебедкой, ругались, и подкапывали снег лопатой.

После того, как Лэндкрузер с тяжелым скрипом вскарабкался на берег с помощью туго натянутого троса лебедки, кто-то заметил, что передний мост у него оторвало – этот переезд через реку был для него последним.

Задача по освобождению из ледяного плена превратилась в задачу по спасению имущества. Когда Лэндкрузер окончательно вытащили, охотники без лишних эмоций забрали из него все, что можно, и бросили его на том же месте. Они поблагодарили нас за помощь и двинулись в сторону поселка.

Вернувшись в лагерь, я задумался о том, как добираться до места наших полевых работ. Я сразу понял, что добраться до наших самых дальних маршрутов вряд ли получится, потому что как ни крути, а пройти почти 130 км пешком невозможно.

Мы сосредоточили свои работы на ближних участках, и в течение следующих нескольких недель преодолевали до 50 км в день по снегу. Наша группа выходила на маршрут каждое утро в предрассветной темноте, переходила через Фунтовку по бревну, шла по маршруту весь день, собирала данные и возвращалась в лагерь после заката. Косули, изюбри и кабаны разбегались, когда мы с хрустом проваливались в снег. Один кабан – огромный самец с клыками размером с лезвие косы – не бросился от нас как остальные, а невозмутимо рассматривал меня, проходящего мимо.

Другим предметом, который также оставался на своем месте до конца, был брошенный Лэндкрузер — каждое утро и вечер он приветствовал нас как суровый памятник и постоянное напоминание о хрупкости полевых планов, и о том, что в этом динамичном ландшафте нужно быть гибким.